Перейти к содержимому. | Перейти к навигации

Персональные инструменты
Вход
Разделы
Вы здесь: Главная Статьи Беслан. Сорок три килограмма правды
Операции с документом

Беслан. Сорок три килограмма правды

Организация «Голос Беслана» объединяет пострадавших в той страшной трагедии людей и родственников погибших, которые отказываются верить официальным побасенкам и добиваются правды о случившемся. Уже семь лет минуло после теракта, а историю все продолжают переписывать, и вопросы, которые задают пострадавшие семьи, до сих пор остаются без ответа.

В первые дни сентября в Северной Осетии отмечалась трагическая дата: захват заложников в школе №1 города Беслана, в результате чего погибло как минимум 334 из 1128 захваченных человек, по большей части дети.

Много мероприятий имело место с той поры, возведено немало памятников, призванных показать, что скорбь о жертвах не забыта. Открытие последнего из них состоялось 2 сентября 2011 года в Черкесске.

Те, кто захватили заложников, были убиты, судили только одного Нурпаши Кулаева по обвинению в террористической деятельности и убийствах; признав виновным, его приговорили к пожизненному заключению.

В ходе официальных церемоний картина событий, произошедших в Северной Осетии семь лет назад, крайне упрощается, рисуется в черно-белых тонах. С одной стороны ‑ террористы, выполнявшие приказы Шамиля Басаева, с другой ‑ власти, решительно действовавшие ради спасения своих сограждан.

Но и спустя семь лет после трагедии родственники жертв, а иногда и сами жертвы все еще ждут от властей ответа на многие крайне важные вопросы. Список их весьма длинен. Каким образом захват заложников такого масштаба стал возможен в зоне, расположенной очень недалеко от Чечни и потому строго охраняемой? Почему в официальных отчетах систематически преуменьшалось число заложников, шла речь лишь о трех сотнях с небольшим? Прочему власти успешно мешали сколько-нибудь эффективным попыткам переговоров с лицами, захватившими заложников? Почему предприняли штурм, когда более тысячи граждан, среди которых было много детей, могли погибнуть и погибли? Почему предпочли применить тяжелое вооружение? И наконец, почему не было произведено никакого сколько-нибудь эффективного расследования, в результате которого выявилось бы, кто, собственно, виноват в гибели стольких жителей?

На данный момент считается, что вся вина ложится на убитых членов той террористической группы. А вот как обстоит дело с политическими и военными авторитетами, с солдатами ‑ короче, со всеми принимавшими участие в штурме или ответственными за него?

Через семь лет после трагической даты официальная версия того, как разворачивалась трагедия в Беслане, угрожает заместить в представлении большинства россиян воспоминание об истинном смысле трагедии и осознание необходимости выяснить все-таки, на ком лежит ответственность за жертвы. Организация «Голос Беслана» последние пять лет объединяет пострадавших в той трагедии людей и родственников погибших (а иногда и то, и другое здесь можно сказать об одном человеке), которые отказываются верить официальным побасенкам и добиваются правды о случившемся.

С подкупающей проницательностью они, стоявшие тогда в нескольких сотнях метров от школы, описывают то, что сами квалифицируют как «фальсификацию истории». Элла Кесаева, руководитель «Голоса Беслана», рассказывает о регулярных визитах полицейских, о самочинных проверках и обысках в местах, где собираются члены организации, об участившихся запугиваниях. Так, 4 сентября этого года их демонстрация, разрешенная администрацией (хотя власти и «не советовали» ее проводить), была разогнана силой. Нет места «Голосу Беслана». Назойливый мотивчик официальной версии охраняется от всех, кто способен привнести в него иные ноты. «Их цель ‑ забыть, они оказывают давление на всех, кто хочет помнить и требует отчета». Да, администрация заинтересована и всячески старается приглушить память об этом событии. «В Южной Осетии ни одно СМИ не отклоняется от официальной версии», ‑ заключает Элла Кесаева.

На требование провести новое расследование власти ответили уничтожением вещественных доказательств, которые могли бы указать на их долю ответственности в общей драме. Строения, по которым во время штурма стреляли танки, сравняли с землей, а их обломки свалили в отвалы. Остается только часть школы, укрытая бетонным саркофагом и вскоре преобразованная в часовню. Семьи жертв никто об этом не известил, и они находят такое положение шокирующим. Они, напротив, хотели бы, чтобы эти части здания были сохранены в том виде, в каком уцелели, чтобы можно было туда прийти и побыть в состоянии молитвенной сосредоточенности. «Это как если бы уничтожили все концентрационные лагеря и на их месте возвели часовни», ‑ поясняет женщина, сама потерявшая ребенка в школе № 1.

«Голос Беслана» упорно настаивает на необходимости нового расследования, а также выплаты компенсаций и процентов по ним. Их выступления так неудобны властям, что прокурор Назрани возбудил против них уголовное преследование по обвинению в «экстремизме». Уже принятое решение суда, как они ни просили, на этот час еще никто им не передал. Но ничто не может заставить родителей убитых и раненых детей оставить начальство в покое, перестать утверждать, что власти их снова бросили на произвол судьбы. Светлана Маргиева, взятая в заложницы вместе со своими двумя дочками, одна из которых погибла, свидетельствует: «В начале я подбадривала детей, говоря, что власти сделают все, чтобы нам помочь. Что Владимир Путин лично приедет и будет вести переговоры. Но когда я услышала, как преуменьшили число заложников, а президент объявил, что с террористами торговаться не намерен, я поняла, что мы всеми покинуты». «Сама операция была произведена таким образом, чтобы осталось как можно меньше живых свидетелей», ‑ подчеркивает она.

Эмилия, чей четырнадцатилетний сын был убит, уточняет: «С нами, теми, кто оказался снаружи, никто и никогда не посоветовался, не принял в расчет наши мнения. Нам просто приказывали уйти подальше, поскольку властям мы мешали. Нам также говорили, что с террористами не получается установить контакт и они отказываются от переговоров». Однако это утверждение властей опровергается свидетельством Светланы Маргиевой, описывавшей, как были ошеломлены те, кто захватил детей, когда выяснилось, что Москва и не пытается наладить с ними контакт.

Как говорит Эмилия, «целью властей было уничтожение всех террористов, скольким бы заложникам это ни стоило жизни. Когда начался штурм, наступил полнейший хаос. Люди разбегались во все стороны, надеясь спасти своих близких. Только вечером я нашла свою дочь в госпитале». Некоторые считают, что именно в этот момент несколько террористов смогли спастись с детьми на руках, выдавая себя за их родителей.

Власти спешили как можно быстрее сокрыть материальные свидетельства, на основе которых можно было построить обвинение. Уже со следующего дня велось разрушение зданий и захоронение измельченных остатков строений. Родителей не пустили в само помещение школы, и они опасаются, что останки жертв тоже были отправлены в отвалы.

Эти опасения только подкрепляются при рассмотрении обстоятельств, в которых тела жертв возвращались родным. Так, отец и дед двух погибших (матери и дочери) признается, что женщину удалось опознать только по одежде, а что касается ее дочери, когда 6 сентября 2004 года гроб с телом девочки все-таки выдали родным, то сделали это только с условием, что его не будут вскрывать.

В организации «Голос Беслана» собраны свидетельства родителей. Часть из них заявляет, что возвращенные им мертвые тела не были останками их детей. В одном случае мусульманской семье выдали тело необрезанного юноши. Но на жалобы и требования ответа нет. А лаборатория из Ростова-на-Дону, проводившая медико-юридическую экспертизу с целью идентификации тел погибших, гордо отказалась от помощи, предложенной израильской лабораторией сходного профиля.

Все вопросы по поводу жертв так и остаются без ответа. Наткнувшись на эту стену, организация обратилась в Страсбург, в Европейский суд по правам человека. «Когда мы в июле 2007 года представили наше досье, собранные документы весили больше сорока трех килограммов», ‑ поясняет Элла Кесаева.

Жанна, чья восьмилетняя дочь умерла у нее на руках в школьном буфете, где их содержали, вступает в беседу без громких слов: «Единственное утешение, что благодаря нам все жертвы живы в памяти. А то жителей пытаются уверить, что теракт был, а жертв нет. И нас упрашивают вести себя так, словно штурма не было. А вот я сидела в школьном буфете и прекрасно слышала, как стреляли танки».

Все понятно: ведь если признать, что не было штурма, то нет вопроса о его последствиях и чьей-то ответственности.

Местные жители, без иллюзий относящиеся к речам и действиям властей, не поддаются и соблазну межэтнической ненависти. Среди террористов были ингуши, чеченцы, осетины, украинцы и т.д. Но семьи Беслана решительно говорят: «Здесь все ‑ жертвы». И продолжают расследовать, что же тогда произошло. Ведь и у террористов были родные. Почему невозможно никого найти? Что из этого следует? Может, это ‑ фальшивые террористы? А их родители тоже ведать не ведают, что произошло с их детьми?

Элла Кесаева рассказывает: когда люди в Беслане начали собирать информацию о членах террористической группы, пытаясь установить их личность и проверить информацию, что некоторых из них видели в обществе сотрудников ведомств по охране правопорядка, ФСБ провела серию обысков и изъяла все собранные документы.

«И если в Чечне уже нельзя произносить слово «война», даже поминая тех, кто является ее инвалидами, то здесь запрещено говорить о жертвах, ‑ заключает правозащитница. – Пока в России с почтением рассуждают только о нефти и газе, подобные происшествия могут повторяться снова и снова».

Эльза ВИДАЛЬ, независимый журналист, Франция.
"ДОШ" №3-2011

Женское приложение "ДОШ"

182017.png

"10 лет назад"

Anna_350.jpg

10 лет назад, 7 октября 2006 года, была убита Анна Политковская.
Чуть ли не каждая из ее статей, подробно, в деталях, повествующих о человеческих судьбах, которые перемолола война,
– разом и скорбная весть, и суровое обвинительное заключение.
Она оставила целые тома, проливающие свет на военные преступления в Чечне.
Новый выпуск журнала "ДОШ"

62-2016

DIGEST_DOSH

Cover19.jpg