Перейти к содержимому. | Перейти к навигации

Персональные инструменты
Вход
Разделы
Вы здесь: Главная Статьи Маьлхийста – судьба древнейшей исторической области Чечни.
Операции с документом

Маьлхийста – судьба древнейшей исторической области Чечни.

Повышенный интерес к историческому прошлому, характерный для чеченского общества в последние десятилетия, привел к пониманию необходимости сохранения памятников истории и культуры. Однако именно к этой проблеме как местные, так и федеральные власти порой выказывают полное безразличие. Трудности в сохранении историко-архитектурных комплексов горной части Чеченской Республики многократно возросли с введением пограничного режима. Расположившиеся здесь пограничные войска зачастую выступают в роли не охранителей, а разрушителей памятников прошлого. В Маьлхийсте побывал известный историк, языковед и общественный деятель Илесс Сигаури, традиционно «нацеленный» на самые злободневные и судьбоносные проблемы чеченского общества. Он написал для "ДОШ" статью о своей поездке и на примере Маьлхийсты оценил состояние исторических памятников горной Чечни.
Маьлхийста – судьба древнейшей исторической области Чечни.

Журнал "ДОШ" №2-2013

Моя поездка в Маьлхийстинское ущелье состоялась была вызвана стремлением на месте ознакомиться с состоянием дел в этой части Аргунского памятнико-архитектурного и природного музея-заповедника.

Маьлхийста – одна из древних исторических областей Чечни, располагается по левую сторону ущелья реки Чанти-Аргун. Это отдельное ущелье рек Меши-хи и Бяста-хи, общей протяженностью примерно в 20 км и тянущееся в широтном направлении с востока на запад. С юга Маьлхийста граничит с территорией Грузии (Хевсуретия), на западе – с Ингушетией (горное общество Цори), на севере – с землями чеченских обществ Кей и Т1ерлой, на востоке – по другую сторону Чанти-Аргуна - находится Майстинское ущелье.

Название Маьлхийста состоит из чеченского названия солнца – малх с добавлением топонимистического суффикса ист/йист. Общепризнанный перевод названия – «страна Солнца».

Происхождение названия, без сомнения, связано: во-первых, с названием одного из чеченских тукхумов – маьлхи, чьей коренной территорией как раз и является указанное ущелье; во-вторых, с древним языческим культом Солнца. Таким образом, более правильным представляется перевод «страна маьлхи», а не «страна Солнца».

Чеченский тукхум – это объединение нескольких родственных по происхождению или близкососедствующих тейпов. Широкое распространение получил взгляд на чеченский тейп как на пережиток родовой организации и тукхум, соответственно, воспринимается как племенное объединение нескольких родов. На самом деле, чеченский тейп представляет собой оригинальную социальную структуру, соединяющую функции родственной патронимии и территориальной общины. При этом современные чеченские тейпы выросли не из классического рода, а из патронимий более позднего порядка.

Существующая до настоящего времени тейпово-тукхумная структура чеченского общества сформировалась сравнительно в недавнем историческом прошлом – после опустошительного нашествия армии среднеазиатского правителя Тимура (конец XIV в.). Она включила в себя как существовавшие ранее тукхумы и тейпы (например, тот же тукхум маьлхи), так и вновь образовавшиеся тейпы и тукхумы (например, нохчмахкой).

Верховья Аргуна, и в частности, область Маьлхийста, особенно интересны тем, что в древнейший период чеченской истории именно здесь располагался государственно-политический центр Чечни. Чеченцев вообще принято рассматривать как народ, никогда не имевший собственной государственности, что неверно. Из современных исследователей первым на существование государства у древних нахов (прямых предков современных чеченцев, ингушей и бацбийцев) указал абхазский ученый-историк Г.Д. Гумба, который локализовал его к юго-востоку от Ставропольской возвышенности в западной части Центрального Кавказа.[i] При этом он опирался на сообщение одного из античных авторов – Лукиана Самосатского, свидетельства древних армянских и грузинских летописей, а также археологический материал.

Интересно, что у Лукиана Самосатского это государство носит название Махлия, а народ, создавший его – махлии. Как убедительно показал Г.Д. Гумба, Махлия греческого автора не что иное, как несколько искаженное чеченское малх – солнце. Использование его в качестве этнонима можно рассматривать как явное свидетельство того, что здесь был государственный культ Солнца.

Кстати, чеченское малх в качестве топонимов Малка/Малхар/Мухол широко присутствует на территории Центрального Кавказа по обе стороны Большого Кавказского хребта.

О принадлежности малхов к этническим нахам говорит и локализация государства Махлия в ареале распространения кобанской археологической культуры, датируемой обычно XII – IV вв. до н.э. В этот ареал входит обширная территория от Дагестана на востоке до верховьев Кубани на западе, включая район Кавказских Минеральных вод. На юге, в Закавказье, этот ареал включал в себя значительную часть Восточной Грузии до границ Сванетии.

При этом в научной литературе неоднократно высказывалось мнение, что для высокогорных районов Центрального Кавказа срок существования кобанской культуры может быть продлен еще на несколько столетий – вплоть до III в. н.э. Более того, крупнейший советский кавказовед Е.И. Крупнов отмечал, что некоторые элементы кобанской культуры продолжали существовать в горных районах Северного Кавказа в течение многих столетий и после ее исчезновения. Например, могилы в виде каменного ящика в отдельных местностях существовали до рубежа XVIII – XIX вв.[ii] В той же Маьлхийсте во время своей поездки мы наблюдали захоронения в виде каменного ящика, дополненные мусульманским каменным надгробным памятником (так называемый чурт). Если учесть, что окончательно ислам восторжествовал в этой области только в середине XIX в., можно прийти к выводу, что каменные захоронения по типу кобанских использовались едва ли не до новейшего времени.

Кобанская культура относится к числу наиболее развитых культур конца бронзового и железного веков. При этом есть немало признаков высокого уровня социального развития и далеко зашедшего процесса классообразования у нахов, носителей этой культуры. В частности, для кобанской культуры характерны благоустроенные поселения с мощенными булыжником улицами и площадями. Отмечаются элементы планировки с выделением мест для бытовых и производственных объектов, как, например, в Сержень-Юртовском городище (предгорная область Чечни).[iii]

При этом еще в советское время был сделан вывод о том, что крупные хорошо укрепленные поселения с наличием производственных объектов на Северном Кавказе можно рассматривать как протогорода или поселения городского типа. Это говорит, как минимум, о появлении крупных племенных союзов, вместе с которыми возникают новые звенья организационно-управленческой и военной власти.[iv]

К раннему кобанскому периоду относится смена патриархального рода как основной производственной единицы большой патриархальной семьей. Тем самым возникает основа для формирования территориальной (соседской) общины, а появление в это же время парных захоронений говорит о начавшемся процессе выделения индивидуальной семьи и возникновении частной собственности.[v] О появлении частного землевладения свидетельствует и бурное развитие террасного земледелия.

Наконец, кобанский археологический материал рубежа V – IV вв. до н.э. указывает на резкое повышение спроса на украшения. За этим надо видеть набиравший силу процесс имущественного и социального расслоения, выделение военных вождей, жречества и знати. Появляется военная дружина (часто конная), группирующаяся вокруг вождя.[vi] При этом процесс социальной дифференциации наиболее активно шел не только на равнине, но и в горных районах, прилегавших к важнейшим торговым и военно-стратегическим путям, к числу которых на Северном Кавказе всегда относились перевальные дороги, например, через Дарьяльское ущелье.[vii]

Перевальные дороги, ведущие в Закавказье, проходят и через верховья Аргуна, в том числе и непосредственно через Маьлхийстинское ущелье.

Армянские и грузинские летописи прямо говорят о том, что в этой части существовало государство нахов, которых армянские источники называют дурцк, а грузинские – дурдзуками. Достаточно четко фиксируют они и территорию, контролируемую нахами, которых армянская и грузинская историческая традиция причисляет (наряду с армянами, грузинами, адыгскими и дагестанскими народами) к числу потомков легендарного Таргамоса, сына Таршиса, внука Иафета, сына Ноева.[viii]

Кавкас – седьмой сын Таргамоса, вместе с другим его сыном – Леканом, получил надел в северных пределах: «[Земля же] к северу от Кавказа не только не была уделом Таргамоса, но не было и жителей к северу от Кавказа. Были безлюдными пространства те от Кавказа до Великой реки, что впадает в море Дарубандское. Потому-то и избрал [Таргамос] из множества двух героев – Лекана и Кавкаса. Дал Лекану [земли] от моря Дарубандского до реки Ломеке, к северу – до Великой реки Хазарети. Кавкасу – от реки Ломека до рубежей Кавказа на западе».[ix]

Лекан считается мифическим предком дагестанских народов, Дарубандское море – это Каспий, а река Ломеке – современный Терек. Таким образом, Кавкасу, общему предку нахов, досталась во владение территория от нынешней Чечни и далее на запад «до рубежей Кавказа».

Далее хроника Л. Мровели совершенно недвусмысленно указывает на то, что было государство на этой территории, в котором политическое лидерство принадлежало нахам: «В ту пору усилились хазары и начали войну с племенами леков и кавкасов. Таргамосианы в то время пребывали во взаимном мире и любви.

Над сыновьями Кавкаса был владыкой Дурдзук, сын Тирета. Решили шестеро Таргамосианов искать помощи в борьбе против хазар.

И собрались все из племен Таргамосианов, преодолели горы Кавказа, покорили пределы Хазарети и, воздвигнув города на ее подступах, возвратились».[x]

По мнению многочисленных комментаторов, здесь речь идет о событиях первой половины I тыс. до н.э., а под «хазарами» в армянских и грузинских летописях реально упомянуты скифо-сарматские племена.

Большинство историков относит появление скифов на исторической арене  к VIII в. до н.э. В конце этого же столетия они появились в Закавказье, куда немногим ранее прибыли и изгнанные скифами с Северо-Западного Кавказа киммерийцы. Воевать с последними пришлось урартскому царю Русе I (Урса I).

Археологический материал не позволяет говорить о широком расселении скифских племен на территории, контролируемой нахами. Более того, количество оседлых поселений на равнинах Предкавказья заметно увеличилось. Имеются также убедительные свидетельства участия отдельных групп носителей кобанской культуры в скифских походах и установлении союзнических взаимоотношений. При этом оседлое население Дурдзукети (под этим названием в летописях выведена территория нахов-кобанцев) по данным археологии обеспечивает скифские военные отряды необходимым им стальным оружием.[xi]

Близкое соседство скифов, постоянные и широкие взаимосвязи с ними привели также к появлению новых элементов в материальной культуре нахов – получил распространение так называемый «звериный стиль», произошли изменения в погребальном обряде и т.п.[xii]

Таким образом, подтверждается сообщение армянских и грузинских источников о том, что первый натиск кочевников был успешно отбит. Далее те же летописи рассказывают об ответных шагах со стороны «хазар», которые «избрали себе царя». Под этим сообщением следует понимать появление крупного политического объединения кочевников с институтами государственности: «В первый же свой поход хазарский царь перевалил горы Кавказа и полонил народы,… Был у него сын по имени Уобос, которому дал пленников Сомхити и Картли. Дал ему часть страны Кавкаса, к западу от реки Ломеки до западных пределов гор. И поселился Уобос. Потомки его - овсы. Это и есть Овсети, что была частью [удела] Кавкаса. Дурдзук же, некогда самый знаменитый среди сынов Кавкаса, ушел и расположился в горной теснине, которой дал имя свое – Дурдзукети, и стал данником хазарского царя».[xiii]

Между событиями, которые в армянских и грузинских исторических хрониках расположены в двух соседних абзацах и представлены как последовавшие друг за другом, на самом деле лежит несколько веков. Уже упоминавшийся Д.Г. Гумба соотносит первое нашествие «хазар» с эпохой скифов, а второе – с сарматами.[xiv]

Понятно также, что под «овсами» следует видеть не осетин, а ираноязычную часть сармато-алан, на основе которых впоследствии и сформировался современный осетинский этнос.

Армянские хроники подтверждают факт значительного сокращения территории древнего государства нахов: «Дердзук, муж знатный среди сынов Ковкаса, ушел и укрепился на одинокой горе и платил дань венценосцу Хазрацу и назвал то место Дурдзукэт».[xv]

Грузинский историк XVII в. Вахушти Багратиони несколько уточняет границы владений Дурдзука, сына Тирета: «И после него Дзурдзукетией стали называться ущелья к востоку от Хеви, а западные от Хеви (места) – Кавказом или Двалетией, где поселились сыновья Кавкасоса и потомки его,…».[xvi]

Археологические материалы позволяют определить хронологические рамки описанных выше событий – на рубеже IV – III вв. до н.э. Предкавказье сталкивается с возросшим давлением со стороны кочевников-сарматов, чьи кочевья распространились до терско-сунженского междуречья на юге и до Прикубанья на западе. Это та самая область («к западу от реки Ломеки до западных пределов гор»), которую согласно Л. Мровели «хазарский» царь отдал своему сыну Уобосу. Правда, полное отторжение этой территории произошло, скорее всего, еще позднее – в эпоху усиления аланского влияния, возможно во 2-й половине III в. н.э.

Снижению политического значения государства малхов способствовала не только утрата обширных территорий в Предкавказье и на северных склонах Центрального Кавказа, но и переход в чужие руки контроля над Дарьяльским ущельем, через которое издревле проходил один из важнейших путей в Закавказье. Как одно из негативных последствий следует рассматривать и усилившееся политическое дробление нахских обществ. Так, из-под политического влияния Дурдзукети уходит территория, населенная нахами-двалами, известная в грузинских хрониках как Двалети. Именно двалы долгое время населяли земли, непосредственно прилегающие к Дарьяльскому ущелью по обе стороны Большого Кавказа. Например, среди ингушей до сих пор сохранилось предание, согласно которому территорию высокогорного Хамхинского общества до появления там ингушей занимали двалы (ингуши называют их дэвы, мн. число – двий). Соседствующие сегодня с ними маьлхи называют двалов дува,[xvii] (мн. число – доврхой).

После вторжения «хазар» грузинские источники локализуют Двалети уже к западу от Дарьяльского ущелья, к северу (по большей части) и к югу от Большого Кавказского хребта. На восток от Дарьяльского ущелья лежит Дурдзукетия. Позднее территория двалов сократится еще больше. Вначале у них будут отторгнуты земли к северу от Большого Кавказского хребта, а затем они будут ассимилированы и к югу от него – теперь эта территория называется Южная Осетия.

Несмотря на утрату большей части северных территорий, Дурдзукетия какое-то время еще удерживала свои южные границы. В частности, одна из грузинских средневековых хроник указывает, что горцы-кавкасионы охраняли «врата» (крепости на пути к перевалам) «…в Парчуане Дордзокетском».[xviii] В данном случае речь идет о селении Парсман (современная Тушетия), лежащем на пути, который грузинские хроники называют Панчуа-Дурдзукской дорогой. Само это селение в древности было населено нахами-дурдзуками.[xix]

Утрата Дурдзукетией земель к югу от Большого Кавказа связана с образованием и усилением древней Иберии, восточно-грузинского царства. Интересно, что становление национальной государственности грузинская и армянская исторические традиции связывают с урартским влиянием. Продвижение границ Урарту на север до Араратской долины, верховьев Куры и среднего течения Чороха привели к распространению урартского политического и культурного влияния на территорию современной Восточной Грузии. Не случайно, что в древних армянских хрониках название Грузии – Врастан имеет своей исходной формой Урастан – Урасту.[xx]

Политическому и культурному влиянию Урарту способствовала и этническая близость населения данного региона. Урартский язык (наряду с хурритским) ближе всего к современным чеченскому и ингушскому языкам,[xxi] а в описываемое время значительную часть населения Восточной Грузии составляли этнические нахи.

Становление городов-государств в Восточной Грузии приходится на VI – V вв. до н.э., а образование государства Иберии произошло в III в. до н.э. Причем, политогенез древнего Картлийского царства и ассимиляция нахского населения развивались параллельно.

Важное значение для формирующегося грузинского государства имело и близкое соседство государства малхов. По мнению ряда грузинских историков, в III в. до н.э. Дурдзукетия представляла собой «четко очерчиваемую территориальную общность с этнически однородным населением» и именно в период царствования Фарнаваза (Парнаваза) «грузино-нахские взаимоотношения характеризуются чрезвычайно тесными контактами».[xxii]

Фарнаваз согласно грузинской исторической традиции был первым царем Грузии и о политическом значении для него Дурдзекетии говорит тот факт, что он заключил династический брак с ее правителями, женившись «…на деве из рода Кавкаса [племени] дурдзуков…».[xxiii]

Его сын Саурмаг, столкнувшись с восстанием картлийских эриставов, тайно бежал с матерью «…и пришел в страну дурдзуков к брату своей матери». Заручившись также поддержкой царя овсов, Саурмаг с ополчением дурдзуков «сокрушил отступников: затем некоторых помиловал, зато унизил картлосианов и сделал знатными азнауров, приумножились при нем дурдзуки, потомки Кавкаса. В пору же хазарского пленения все пребывали в мире в силу крепости страны, и не вмещала людей Дурдзукети.

Тогда же Саурмаг привел с собой всех [дурдзуков] – половину рода Кавкасианов. Некоторых из них сделал родовитыми, остальных посадил в Мтиулети, от Дидоети до Эгриси, которая есть Суанети, и овладел он всеми ими – роднею матери своей – надежно…».[xxiv]

Как видно из текста летописи, именно союзнические отношения с Дурдзукети позволили первой грузинской династии сохранить за собой царскую корону и способствовали формированию благоприятных условий для укрепления государственности. Со временем дальнейшее ослабление Дурдзукетии позволило грузинским царям взять на себя роль лидеров в грузино-нахском союзе. Мирван, третий царь Грузии, сокрушил могущество дурдзуков – ему удалось разбить их войско и опустошить Дурдзукети: «Затем воздвиг врата каменные и назвал их Дарубал».[xxv]

Дарубал не следует путать с Дарьялом – это один из каменных замков Друдзукети. Это событие отнюдь не означало гибель Дурдзукетии как государства. Несколько столетий спустя арабский автор Баладзори указывает на наличие в Дурдзукети «…двенадцати ворот, из коих каждые – каменный замок».[xxvi] По всей видимости, речь идет об укреплениях, надежно закрывавших входы в ущелья.

Не вызывает, однако, сомнения, что политическое значение Дурдзукети постоянно падало по мере усиления Грузии и вовлечения основной массы нахов в орбиту Аланского царства. Не случайно, что по данным грузинских источников территория Дурдзукети постоянно сокращается. Если Л. Мровели включал в ее состав земли от Дарьяла до Дагестана, то у Вахушти отдельно выделены еще Кистети и Глигви.[xxvii] Это можно рассматривать как утрату политического влияния на общества, соседние с Маьлхийстой.

В грузинских исторических хрониках есть еще один момент, заслуживающий внимания. Дурдзук назван в них сыном Тирета. С одной стороны это позволяет предположить, что сам Дурдзук получил царскую власть от отца. С другой стороны имя Тирет явно указывает на тейп тертхой – по традиции считающийся самым древним в тукхуме маьлхи. Родовое селение этого тейпа Терттие также считается самым древним в Маьлхисте. Это мнение разделяется целым рядом чеченских и грузинских исследователей.

Приведенный выше экскурс в древнюю историю наглядно свидетельствует о значимости области Маьлхийста в чеченской истории. У Е.И. Крупнова были все основания для того, чтобы назвать ее сердцем древней Чечни и Ингушетии. Но даже много позднее, когда политическое лидерство было безвозвратно утрачено, Маьлхийста по традиции оставалась местом сбора общечеченского руководящего органа Мехк-кхел (Совет страны), созывавшегося время от времени для решения вопросов войны и мира, разрешения споров и конфликтов между отдельными обществами и т.п. На территории селения Терттие до недавнего времени легко обнаруживалась площадка (пхьоьг1а), специально оборудованная каменными креслами для заседаний Совета старейшин.

Маьлхийста окончательно обезлюдела только в 1944 г., когда все чеченцы и ингуши были насильственно депортированы в Казахстан и Киргизию. С восстановлением чечено-ингушской автономии далеко не все население получило возможность вернуться к прежним местам проживания – власти запретили восстановление большинства горных селений, а их бывших жителей расселяли по равнине. В результате население высокогорных районов сократилось почти в десять раз – с более чем 130 тыс. до 17 тыс. человек в середине 80-х гг. XX в. Целый ряд древних исторических областей, таких как Маьлхийста, Майста, Аьккхи, Т1ерлой, Галанчож, Чеберлой и др. остались незаселенными.

Нет постоянных жителей в Маьлхийсте и сегодня. Тем более, что все чеченское высокогорье, прилегающее к границе с Грузией, объявлено пограничной зоной, ширина которой, по словам директора Аргунского памятнико-архитектурного и природного музея-заповедника, кое-где достигает 50 км! Для въезда сюда требуется специальное разрешение даже для работников музея-заповедника.

К сожалению, равнодушие командования пограничных войск к проблеме сохранности архитектурно-исторических комплексов горной Чечни как в капле воды отражает отношение федеральных властей к историческому наследию чеченского народа. Достаточно много сказано об ущербе, нанесенном памятникам истории и культуры во время военных действий. Но тогда шла война, и отдельные эксцессы были неизбежны. Однако и сегодня практически ничего не изменилось. Присутствие «посторонних», мягко говоря, не приветствуется военными, которые на территории Аргунского музея-заповедника чувствуют себя настоящими хозяевами.

В то же время федеральные власти немедленно реагируют на действия, приносящие ущерб памятникам истории и культуры в центральных областях России. У всех на слуху реакция федеральных чиновников на ситуацию вокруг усадьбы Архангельское – на военных тут же нашлась управа.

Почему это не происходит в Чеченской Республике? Ведь для чеченской истории архитектурно-исторические комплексы горной Чечни имеют не меньшее значение, чем для русской истории «Золотое кольцо России». Тем более, что башенные и склеповые комплексы - то немногое, что сохранилось у чеченского народа до сегодняшнего дня. Или чеченцы в Российской Федерации являются гражданами «второго сорта»?

Всего в Мальхийсте насчитывался 21 населенный пункт: Бонах, Б1аьста, Б1аьстие-хьевхьие, Б1ениста, Доьхьалашхие, Дуоза, Ж1арие, Икалчу, Куомалха (Комалха), Кхуоруоттах (Коратах), К1еганиех (Кегинах), Мешиех, Нохараста, Оьла-к1аг, Сахана, Терттие, Туг1анчу, Тутанда, Ц1енчу-мехка, 1амие (Амие) и Ц1ой-Пхьеда (Цой-Педа), рядом с которым расположен крупнейший на Кавказе некрополь. Все эти селения в настоящее время лежат в руинах.

Большая часть башенных комплексов Маьлхийсты была взорвана еще во время депортации 1944 г. Чеченское высокогорье на 13 лет было передано в состав Грузии и поселенные здесь грузинские горцы активно использовали оставшиеся руины в хозяйственных целях. Тогда же были разобраны на строительный материал некоторые постройки. Об этом периоде до сих пор напоминают грузинские буквы, выведенные краской на некоторых строениях.

В дальнейшем уцелевшие постройки Маьлхийсты постепенно разрушались естественным путем, пока не разразились две войны, в ходе которых был разрушен еще целый ряд памятников. Прекращение военных действий и появление в заповедной зоне пограничников не улучшило положение дел с сохранением исторического наследия чеченского народа. В той же Маьлхийсте построено три пограничные заставы. Причем одна из них расположена прямо в пределах бывшего селения Терттие, а это серьезное нарушение действующего законодательства об охране памятников истории. Кроме того, через исторические руины проложена новая дорога, при строительстве которой бульдозерами снесен верхний культурный слой на значительных площадях. При самом коротком поверхностном осмотре было установлено, что военные строители снесли несколько склеповых захоронений. Видимо для хозяйственных нужд был использован и камень от боевой и нескольких полубоевых (жилых) башен.

Кроме самой заставы в пределах охраняемой законом территории построены хозяйственные объекты – парник, птичник, скотный двор и др.

В результате внешний облик селения Терттие изменился самым радикальным образом. Так, на фотографиях, сделанных прежде, отчетливо просматривается боевая башня (следы ее не удалось обнаружить даже при самом тщательном осмотре местности). Значительно уменьшилось число полубоевых (жилых) башен – к настоящему времени уцелело лишь восемь из нескольких десятков. Кроме того, все башенные комплексы Терттие прежде были связаны между собой сложной системой стен, образующих единый оборонительный комплекс. Внутри самого селения также были воздвигнуты каменные стены, соединявшие башни родственных фамилий. Следы от всех этих стен еще кое-где просматриваются на поверхности.

Географически Терттие разделено на две части небольшой горной речушкой, и в центре бывшего селения еще сохранились выполненные из больших блоков каменные опоры от моста, некогда соединявшего два берега. Военные строители при сооружении дороги просто засыпали этот овраг, выше которого сделали небольшой искусственный пруд. При этом, очевидно, были использованы руины расположенных рядом башенных комплексов, а заодно срыт бульдозерами верхний культурный слой.

Возможно, жертвой строителей стали и уникальные каменные блоки с петроглифами в основании некоторых полубоевых (жилых) башен; их фотографии  сохранились до настоящего времени. Эти блоки не удалось разыскать даже при самом тщательном осмотре местности.

Рядом с дорогой уцелела большая поминальная камера, верхняя часть ее фасада  украшена почти стершимся изображением головы животного – уже невозможно разобрать тура или горного барана? Передняя стена камеры, почти полностью разрушенная, носит следы «реставрации» – ее попросту сложили заново, использовав для этого каменный материал, валявшийся поблизости. При этом кладка уцелевших стен кардинально отличается от той, что несет следы «реставрации».

Поминальная камера перекрыта двусторонней пирамидальной крышей, основу которой составляют слои черного природного шифера. С одной стороны крыша сильно повреждена в результате попадания артиллерийского снаряда. Если не провести восстановительные работы, крыша окончательно разрушится в течение ближайших нескольких лет.

Уцелевшие полубоевые (жилые) башни Терттие имеют не менее трех этажей; первый из них использовался для хозяйственных целей, второй – для жилья (кое-где уцелела глинисто-известковая обмазка стен), а третий вместе с крышей имел еще и оборонительное значение. В стенах башен есть оборудованные бойницы, на некоторых уцелели машикули, прикрывавшие защитников.

Все уцелевшие башни находятся в плачевном состоянии. При их возведении стенам придавался небольшой наклон внутрь, а дополнительная жесткость всей конструкции придавалась внутренними этажными перекрытиями, выполненными из дерева. Этих перекрытий давно уже нет, в результате чего внешние стены постепенно заваливаются внутрь. Обрушение некоторых из них – вопрос  ближайшего будущего.

Имеющиеся могильники концентрируются в южной части селения Терттие, хотя видны захоронения склепового типа и выше по склону. Могильник, как правило, состоит из каменных ящиков, представляющих (как уже говорилось) один из древнейших типов захоронений, характерных для кобанской археологической культуры. Имеются и подземные склепы. В частности, по словам пограничников, одно из таких подземных захоронений обнаружилось совсем недавно в результате обрушения породы.

При визуальном осмотре чрезвычайно сложно оценить состояние каменных ящиков или даже просто подсчитать их общее количество. Многие из них расположены буквально друг на друге и вполне возможно, что новые захоронения сооружались поверх более ранних. По самым приблизительным оценкам видны не менее сотни захоронений, сколько их на самом деле – сказать невозможно без тщательной разведки местности.

Бросается в глаза, что Терттие по своим размерам намного превосходит все остальные селения Маьлхийсты. По самым приблизительным оценкам территория городища занимает не менее 6 гектаров, что для горной местности, где земля буквально на вес золота – очень много. Можно предположить, что в древности здесь был центр городского типа, но окончательно прояснить этот вопрос позволят только дополнительные археологические изыскания на местности.

Согласно сохранившимся преданиям Терттие представляло собой самое первое селение Маьлхийсты, и его основателем считается Терет/Терт, у которого было еще два брата – Камал и Кхорот. От этих трех братьев и пошли три «коренных» тейпа тукхума маьлхи: тертхой, камалхой и кхоратхой. К тейпу тертхой принадлежал и последний из известных князей Маьлхийста – Сипа (правильно – Суйпа).

При создании расположенных поблизости селений (Меши, Сахана, Икалчу и др.) именно жители Терттие выделяли им землю для строительства и обработки на определенных условиях. Например, при создании селения Ж1арие (буквально «Крестовое»), расположенного ближе всех к Грузии, его жители обязались предупреждать о приближении вражеских воинов специальными сигналами – боем в барабан и разведением сигнальных костров. Кстати, об использовании чеченцами барабанов в военных целях практически ничего не известно, упоминание об этом зафиксировано только в приведенном выше предании. Удаленность селения Ж1арие позволяет предполагать, что речь идет о большом барабане, звук которого разносился на значительное расстояние.

Вплоть до последнего времени Терттие принадлежала значительная часть Маьлхийстинского ущелья, от селения Меши до селения Ц1ой-Пхьеда, расположенного примерно в десяти километрах ниже по ущелью.

Примечательно, что склоны вокруг Терттие сохранили следы земледельческих террас, которые у горцев традиционно принадлежали отдельным фамилиям, то есть были частной, а не коллективной собственностью.

Второе по размерам и значению селение Маьлхийсты – Ц1ой-Пхьеда, расположено на месте, где ущелье делает изгиб, а потому идеально подходит для организации обороны. В отличие от Терттие, Ц1ой-Пхьеда находится на крутой и трудно доступной вершине в центре Маьлхийстинского ущелья. Следы самого селения почти не видны рядом с сохранившимся крупным некрополем, состоящим из десятков склепов различного типа. Их общее количество также трудно подсчитать, поскольку и здесь есть захоронения подземного типа, выявить которое довольно сложно. По подсчетам В.И. Морковина одних только наземных склепов здесь 42.

При подходе к некрополю расположены два сиелинга: это небольшие культовые сооружения, рядом с которыми традиционно совершались жертвоприношения. Есть также две большие поминальные камеры, которых, возможно, раньше было больше. До сих пор стоит одна из двух боевых башен, насчитывающая шесть этажей и украшенная петроглифами. Петроглифы еще кое-где просматриваются - как на сооружениях Ц1ой-Пхьеда, так и Терттие.

Согласно преданиям, Ц1ой-Пхьеда некогда окружала крепостная стена с несколькими воротами. Только из одних ворот крепости одновременно выезжало шестьдесят всадников на одинаковых серых боевых конях.

Сейчас былое великолепие Ц1ойн-Пхьеда трудно вообразить. Как невозможно представить, где проходила крепостная стена, и где располагались крепостные ворота. Если предположить, что боевые башни охраняли именно ворота, то тогда их было не меньше двух и располагались они на противоположных концах комплекса. Нельзя даже точно определить, каким именно божествам был посвящен некрополь Ц1ой-Пхьеда. В научной литературе высказывалось предположение, что это было место почитания божества Ц1у, но нельзя исключить, что здесь совершали богослужение в честь сразу нескольких языческих божеств.

Не вызывает сомнения только то, что Ц1ой-Пхьеда имела два назначения: важнейшего оборонительного рубежа на пути в глубь Маьлхийсты и культового центра для всей этой области. Известны предания маьлхи, рассказывающие об ожесточенной междоусобной войне за обладание Ц1ой-Пхьеда. Последнее такое столкновение произошло уже после нашествия Тимура, приблизительно в XV в. и завершилось победой тейпа тертхой, отстоявшего свое право на владение главной святыней (а, следовательно, и свой верховный статус в иерархии тукхума маьлхи). Не вызывает сомнения также, что обладание Ц1ой-Пхьеда приносило и немалую материальную выгоду, как и любая другая деятельность по организации паломничества к святым местам.

Кстати, согласно преданиям именно борьба за лидерство внутри тукхума привела к гибели Сипа, последнего правителя (князя) Маьлхийста. Сипа был человеком огромного роста и большой физической силы, его останки вплоть до 1944 г. находились в одном из склепов Ц1ой-Пхьеда, причем его берцовая кость доходила до пояса человеку среднего роста. До сих пор рассказывают, что его кости во время депортации чеченцев и ингушей, забрали из склепа и увезли некие грузины, якобы, для исследования. По преданиям тейпа тертхой, Сипа - прямой предок фамилии Сигаури.

Сегодня Ц1ой-Пхьеда находится в не менее плачевном состоянии, чем Терттие. Уже на подходах к некрополю весь склон изрыт траншеями, отрытыми во время последнего периода военных действий. При осмотре возле них был обнаружен свод человеческого черепа, то ли принесенный сверху из некрополя, то ли отрытый при сооружении окопов. Во всяком случае, не вызывает сомнения, что траншеи местами прошли через культурный слой, заметно нарушив его.

Огневые точки оборудованы и на самом некрополе, поскольку он господствует над окружающей местностью. Причем для их сооружения был использован камень из расположенных поблизости склепов и других сооружений. Не говоря уже о том, что буквально все памятники исписаны свежими надписями типа «Здесь были…». По словам сотрудников Аргунского музея-заповедника бывали случаи, когда военнослужащие забирали в качестве сувениров черепа из склеповых захоронений.

В целом короткая поезда в Маьлхийсту показала, что вся территория Аргунского заповедника нуждается в усилении охранных мер и ограждении от хозяйственной и иной активности воинских подразделений, расположенных в его зоне . Не меньшую тревогу вызывают и намерения властей Чеченской Республики передать часть территории заповедника для создания охотничьих хозяйств. Ни то, что здесь находится музей-заповедник, ни то, что Ц1ой-Пхьеда отнесена к числу памятников федерального значения, до сих пор ничуть не способствует сохранению расположенных здесь уникальных исторических комплексов. И такая картина наблюдается не только в Маьлхийсте, но и повсеместно в горной части Чечни.

К сожалению, культурно-историческая значимость чудом уцелевших уникальных комплексов до конца не осознается ни властями (федеральными и республиканскими), ни общественностью. А ведь для Чечни Ц1ой-Пхьеда, Терттие или башенные комплексы Шароя или Чеберлоя имеют не меньшее значение, чем Стоухендж для Англии или Мачу-Пикчу для Перу. Мы уже не говорим о том, что памятники древней истории - это общечеловеческое достояние.

Интерес к территории того же Аргунского музея-заповедника проявляется только в тех случаях, когда представляется возможность извлечь из раритета коммерческую выгоду. Так появляются проекты создания охотничьего хозяйства (на территории заповедника!!) или туристического комплекса "Ведучи". При всей привлекательности этих проектов они неизбежно нанесут вред заповедной зоне, но, видимо, перспектива получения солидных дивидендов затмевает все остальное.

Не менее актуальна и задача по организации археологического обследования территории Маьлхийста, а в перспективе – комплексной реставрации ее памятников. За всю историю здесь ни разу не производились археологические раскопки, хотя история края буквально кричит о перспективности таких исследований. Об этом же говорит и  выходящий наружу культурный слой между сохранившимися руинами старых поселений.

 

Илесс СИГАУРИ,
Первый кавказский независимый журнал "ДОШ" №2-2013.


[i] Гумба Г.Д. Расселение вайнахских племен по «Ашхарацуйцу» («Армянская география» VII века): Дисс. на соискание учен. степ. канд. ист. наук. – Ереван, 1988. – С. 36-38.

[ii] Крупнов Е.И. Древняя история Северного Кавказа. – М., 1960. – С. 390.

[iii] История Чечни с древнейших времен до наших дней. В 2-х т. Т. 1. История Чечни с древнейших времен до конца XIX века. – Грозный, 2008. – С. 47.

[iv] История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII в. Т. 1. – М., 1988. – С. 69-70.

[v] Очерки истории Чечено-Ингушской АССР. Т. 1. – Грозный, 1967. – С. 21.

[vi] Мошинский А.П. Взаимосвязь населения горных районов Северного Кавказа со скифами (по дигорским материалам) // Российская археология. – 1997. – №3. – С. 42.

[vii] История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII в. Т. 1. – М., 1988. – С. 69-70.

[viii] Мровели Л. Жизнь картлийских царей. Извлечение сведений об абхазах, народах Северного Кавказа и Дагестана. – М., 1979. – С. 21.

[ix] Мровели Л. Жизнь картлийских царей. Извлечение сведений об абхазах, народах Северного Кавказа и Дагестана. – М., 1979. – С. 22.

[x] Мровели Л. Жизнь картлийских царей. Извлечение сведений об абхазах, народах Северного Кавказа и Дагестана. – М., 1979. – С. 25.

[xi] Ковалевская В.Б. Кавказский субстрат и передвижения ираноязычных племен (на материалах Центрального Предкавказья I тыс. до н.э. – I тыс. н.э) // Кавказ и цивилизации Древнего Востока: Материалы всесоюзной научной конференции. – Орджоникидзе, 1989. – С. 79.

[xii] Крупнов Е.И. Древняя история Северного Кавказа. – М., 1960. – С. 108.

[xiii] Мровели Л. Жизнь картлийских царей. Извлечение сведений об абхазах, народах Северного Кавказа и Дагестана. – М., 1979. – С. 25.

[xiv] Гумба Г.Д. Расселение вайнахских племен по «Ашхарацуйцу» («Армянская география» VII века): Дисс. на соискание учен. степ. канд. ист. наук. – Ереван, 1988. – С. 70.

[xv] Мровели Л. Жизнь картлийских царей. Извлечение сведений об абхазах, народах Северного Кавказа и Дагестана. – М., 1979. – С. 51.

[xvi] Вахушти. География Грузии // Записки Кавказского отдела Русского географического общества. Кн. 24. Вып. 5. – Тифлис, 1904. – С. 152.

[xvii] Волкова Н.Г. Этнонимы и племенные названия Северного Кавказа. – М., 1973. – С. 127-128.

[xviii] Гамрекели В.Н. Двалы и Двалети в I – XV вв. н.э. – Тбилиси, 1961. – С. 24-25.

[xix] Шавхелишвили А.И. Из истории взаимоотношений между грузинским и чечено-ингушским народами. [С древнейших времен до XV века]. – Грозный, 1963. – С. 23.

[xx] Сванидзе А. Материалы по истории алародийских племен. – Тбилиси, 1937. – С. 15.

[xxi] Древний Восток: учеб. пособие для вузов / Российская академия наук. – М., 2008. – С. 371.

[xxii] Харадзе Р.Л., Робакидзе А.И. К вопросу о нахской этнонимике // Кавказский этнографический сборник. Т. II. Очерки этнографии Горной Ингушетии. – Тбилиси, 1968. – С. 22-23.

[xxiii] Мровели Л. Жизнь картлийских царей. Извлечение сведений об абхазах, народах Северного Кавказа и Дагестана. – М., 1979. – С. 30.

[xxiv] Мровели Л. Жизнь картлийских царей. Извлечение сведений об абхазах, народах Северного Кавказа и Дагестана. – М., 1979. – С. 30.

[xxv] Мровели Л. Жизнь картлийских царей. Извлечение сведений об абхазах, народах Северного Кавказа и Дагестана. – М., 1979. – С. 31.

[xxvi] Баладзори. Книга завоеваний стран. – Баку, 1927. – С. 6.

[xxvii] Вахушти. География Грузии // Записки Кавказского отдела Русского географического общества. Кн. 24. Вып. 5. – Тифлис, 1904. – С. 150-152.

Новый выпуск журнала "ДОШ"

62-2016

DIGEST_DOSH

Cover19.jpg

Женское приложение "ДОШ"

182017.png