Перейти к содержимому. | Перейти к навигации

Персональные инструменты
Вход
Разделы
Вы здесь: Главная Интервью Александр Верховский: «Неонацистские группы - всего лишь боевой авангард»
Операции с документом

Александр Верховский: «Неонацистские группы - всего лишь боевой авангард»

В октябре 2002 года в Москве был создан информационно-аналитический центр «СОВА», который занимается исследованием проблем национализма и ксенофобии, взаимоотношений религии и общества, а также политического радикализма и нарушением прав человека в России. В беседе с Абдуллой Дудуевым директор «СОВЫ» Александр Верховский рассказал о событиях на Манежной 11 декабря 2010: о том, кто стоял за ними, о росте расистских настроений в обществе и когда власти прозевали зарождение неонацизма.

Александр Верховский: «Неонацистские группы - всего лишь боевой авангард»

В октябре 2002 года  в Москве был создан информационно-аналитический центр  «СОВА»,  который занимается исследованием проблем национализма и ксенофобии, взаимоотношений  религии и общества, а также политического  радикализма и нарушением  прав человека  в России.

В беседе с Абдуллой Дудуевым директор «СОВЫ» Александр Верховский рассказал о событиях на Манежной 11 декабря 2010: о том, кто стоял за ними,  о росте расистских настроений в обществе  и когда власти прозевали зарождение неонацизма.

 

Как вы думаете, кто стоит за декабрьскими событиями на Манежной?

- Сами беспорядки были организованы автономными неонацистскими группами. Они через Интернет, через социальные сети просто скликали на Манежную площадь своих знакомых подзадоривали их. Среди тех, кто отозвался на все это, оказалось довольно много молодых  футбольных фанатов. Здесь принципиально важно то, что эти парни пришли на площадь, хотя их же фанатские лидеры призывали их этого не делать. Это отличает данные события от всех предыдущих, в том числе от, казалось бы, абсолютно аналогичной истории летом, когда тоже в драке был убит футбольный болельщик  и были протесты, организованные фанатскими лидерами. Тогда ультраправых вообще отстранили от участия. То есть прийти они, конечно, пришли, но не разрешалось никаких политических лозунгов, символов. Была дисциплина, все был обговорено с милицией и прошло сравнительно благополучно. В этот раз  договоренности  не сработали.

 

Неужели, по-вашему, власти не знали, что готовится столь массовое, на редкость  масштабное выступление националистов? А может, не было желания его предотвратить?

- Здесь дело не в желании, а именно в масштабах. Когда какие-то призывы распространяются по сети, горизонтальным образом, никогда нельзя сказать, сколько людей воспримет их всерьез. Можно привести немало примеров, как кого-то куда-то призывали, а приходили единицы, случалось, что и человек десять.  На этот раз не предвидели, что их соберется тысячи три, а мне кажется, там примерно столько и было: если посмотреть на фотографии с площади и на видео, то  не  пять тысяч, как сообщила милиция. Возможно, она несколько преувеличила численность собравшихся, желая оправдаться в том, что проиграла столкновение. А может, с ее стороны это было добросовестное заблуждение, ведь и 3000 - немало.  Но судя по количеству ОМОНа, милиция рассчитывала на гораздо меньшее число участников. Если бы ОМОНа было больше, они бы контролировали площадь.  А так это было физически невозможно.

 

Почему именно этот случай собрал столько народу?

 

- Когда происходят какие-то массовые волнения,   неважно, мирные или насильственные, никогда нельзя предсказать, насколько серьезный оборот они примут. Люди зачастую ведут себя непредсказуемо. Если бы можно было угадать все это заранее, наверное, и политики не существовало бы.

 

Какой вы видите роль СМИ и властей? Ведь иногда получается, что случаи убийства кавказцев или тех же азиатов-гастарбайтеров не получают никакого резонанса, порой даже не попадают в информационные сводки?

 

- Нет, такие случаи тоже освещаются. Мы же ведем мониторинг. Просто у нас в СМИ работают в основном представители коренного населения, не в том смысле, что это непременно этнические русские, но местные жители. Поэтому реакции прессы выдают некоторую напряженность в их отношении  к приезжим. Местные, по понятным причинам, несравненно чаще приезжих получают возможность публично высказаться об этой проблеме,  вопрос в том, насколько взвешены эти высказывания. У нас они зачастую довольно безответственны, а это даром не проходит. Конечно, в нормальной прессе (я не говорю о маргинальной нацистской газетенке) не будет прямых призывов к убийствам, погромам. Но если человек читает в газете, что «понаехавшие» такие-сякие, сплошное скопище пороков, если то же повторяет второй журналист, третий, пятый, причем никто этим нареканиям особо не возражает, напротив, в том же духе выступают некоторые достаточно высокопоставленные чиновники и этому тоже ничего не противопоставляется, в сознании среднего гражданина возникает опасный дисбаланс.

Речь тут не о влиянии на убеждения этого гражданина, ведь если он не любит таджиков, кавказцев в целом или еще кого-то, не думаю, что какой-то чиновник сможет привить ему любовь или, напротив, распалить в нем ненависть. Но этот чиновник, выступающий в СМИ, или редактор, который поощряет появление в своей газете, мягко говоря, необдуманных материалов, повинны в том, что у гражданина создается ощущение, будто так и надо. Судя по опросам, у нас так настроено чуть больше половины всего населения. Они готовы одобрить  дискриминационное отношение к тем или иным этническим группам. Эти люди сами не  пойдут никого бить или убивать, они вообще не поддерживают в большинстве своем никакие радикальные акции, но если таких десятки миллионов, то неудивительно, что есть пятнадцать-двадцать тысяч молодых людей, которые эту враждебность уже превращают в криминальные практики.

 

С  нулевых годов началась активизация нацистских группировок, растет число преступлений, совершаемых ими.  Вам не кажется, что власть этому поспособствовала,  как минимум, в определенной степени?

- Нет, честно говоря, не кажется.

А как же воинственная риторика Путина, на которой он, собственно, и пришел к власти? И откровенно расистские заявления  политиков и чиновников  различных уровней, которые неонацисты воспринимают, как знак поддержки? Помнится, бывший лидер ДПНИ Белов-Поткин даже хвастался  тем, что у них есть кураторы в администрации президента России.

- Вообще-то связь здесь скорее обратная – власть вынуждена реагировать на подъем радикального национализма.

Если вспомнить атмосферу конца 90-х,  общество, конечно, было далеко не толерантное, но гораздо менее ксенофобное, чем сейчас. Потом наступил 99 год, который ознаменовался югославским кризисом, резким ухудшением отношений с Западом, взрывами в Москве и началом второй чеченской войны. Судя по социологическим опросам, именно в это время повысился уровень этнической ксенофобии в обществе, во всех слоях. Война  никогда не способствует толерантности, но фокус в том, что этот уровень как поднялся, так уже обратно не опустился.

А неонацистские группы - всего лишь боевой авангард. Наци-скинхеды появились в Москве еще в середине 90-х. Тогда это были маленькие группы.   А реально они начали множиться именно в конце 90-х, начале 2000-х. Этот процесс не прямо связан с массовыми настроениями, все-таки есть большой разрыв между большинством населения и радикалами, склонными противопоставлять себя большинству. Обычный обыватель в их терминологии «овощ»: сидит, мол, на диване и ничего не делает. Именно тогда власть проморгала размножение "настоящих героев", которые готовы проломить кому-нибудь голову. Помню, выступал начальник московской милиции, говорил, что все это ерунда. Где он теперь, тот начальник?

Тогда было самое время насторожиться, но момент упущен. Сформировалась большая сеть групп и организаций, сплоченных неонацистскими идеями, склонная к насилию, практикующая его, координирующая свои действия.  Конечно, то, что на Манежной собралась такая толпа, - для них большая удача.  В несколько меньшем масштабе они и раньше демонстрировали, что могут действовать, обходясь без управляющего центра.

Пресекать все это всерьез начали года с 2007-го.   И, по нашим данным, кое-чего добились.  В 2009 году было совершено меньше расистских преступлений, чем в 2008-м, причем исключительно благодаря милицейской активности. Арестовали многих из тех, кто виновен в этих преступлениях.

Но подрастают же новые бойцы. В 2010 году преступлений уже вряд ли меньше, чем в 2009-м. Хотя сейчас по нашим данным расистских преступлений процентов на двадцать меньше, чем в 2009 году,  это, скорее всего, значит, что их было примерно столько же и мы в течение 2011 года получим сведения о еще 20-25 % таких же преступлений 2010-го.

В последние годы какие-то ключевые, наиболее опасные банды были арестованы, но подрастает новая поросль, их просто не успевают вылавливать. У власти есть реальное желание переловить их, но высказанное наверху, оно существенно ослабевает, пока доходит до низа. Потому что есть законы функционирования бюрократической машины,  они всегда снижают эффективность любых мер.

Есть и политическая проблема: мы говорим о пятнадцати, если не двадцати тысячах молодых парней, которые уже совершили уголовное преступление. Предположим, каким-то чудом милиция их всех уже вычислила.  Они должны, значит, арестовать и посадить 15 тысяч человек. Есть за что, но трудно себе представить эту картину, правда? Получится "массовая репрессия против русского народа", все будет пониматься именно так.

Власти ведут себя достаточно амбивалентно: они постоянно наращивают полицейский прессинг на радикальную среду, количество осужденных за насильственные действия (не за пропаганду отнюдь) растет, и растет быстро. В прошлом году было осуждено почти вдвое больше людей, чем в позапрошлом.

Над известно, что осуждены более 280 человек. Правда, из них 30% – условно. В ряде случаев это результат сделки со следствием, технически понятной и неизбежной. Но не все же 30%. Так что в ряде случаев суды проявили «гуманизм», на мой взгляд, неуместный. Я, конечно, понимаю: это молодые парни, судье жалко их. Но они же не просто напились и подрались, это люди, которые вполне осознанно совершали насилие.

Бывают преступления, про которые понятно, что человек во второй раз на такое, наверное, не пойдет. Посидит в СИЗО месяца три  и поймет, что ему этого не надо. А здесь мы имеем дел со средой идейно мотивированных парней, которые друг друга морально поддерживают. Там, если ты осужден условно и вышел,  ты вроде как медаль получил.  Мы знаем много случаев, когда такие, не догуляв условный срок до конца, совершали новое преступление, бывало, что и не одно.  Это же, по сути, организованная преступность.

 

Разве посещение Путиным могилы Свиридова  и возложение цветов не является для неонацистов недвусмысленным сигналом  поддержки?

- Все такие сигналы, все разговоры на высоком уровне, что да, мол, мы понимаем, мигранты плохо себя ведут, за то их и бьют, – они у кого-то из чиновников, может, и от души, а у кого-то, подозреваю, не от хорошей жизни. Они осознали, что столкнулись  с серьезным политическим вызовом в лице радикального русского национализма, который просто так подавить не удается. Вот и стараются одной рукой его давить, а другой - не то чтобы поддерживать, но продемонстрировать, что они не совсем ему враги. Хорошо было бы власти, если бы существовали какие-то русские националисты, не очень криминальные и не в оппозиции, но пока это как-то не получается. Нынешние – они еще и принципиально против власти. И для общества в целом было бы лучше, если бы ксенофобные эмоции могли выражаться в мирном, не насильственном национализме. Но все попытки создать таковой пока выглядят крайне неубедительно.

Путин поехал на могилу Свиридова – что ж, парня убили в уличной драке, почему не поехать, не посочувствовать? Но если премьер в принципе к таким сентиментальным порывам не склонен, а на сей раз сделал исключение, он, несомненно, хочет что-то показать этим молодым людям. Ну, не тем, которые бесчинствовали на Манежной, этих он уже, думаю, не  надеется впечатлить, но тем, кто им симпатизирует. Его жест адресован не трем-пяти тысячам, а миллионам: дескать, мы, наверху, тоже понимаем «проблему мигрантов», мы разделяем вашу озабоченность. Таким   манером власть старается ослабить накал националистических страстей. Мне это не кажется разумной политикой.

 

Но есть же и другая часть российских граждан, те, что чувствуют себя оскорбленными подобной реакцией премьера, это   обостряет конфликт с другой стороны.

- Да. Честно говоря, здесь я могу только сочувствовать властям. Ситуация очень запущена,  этим всем надо было заниматься 10 лет назад.  Сейчас все стало гораздо сложнее. Любые меры, направленные на снижение уровня конфликтности, будут  кого-то задевать. Надо разработать какую-то по возможности разумную политику и последовательно ее проводить, иного выхода нет. От разных бессистемных жестов толку не будет: с такой суетой надо кончать,  на протяжении последних двадцати лет ее тщетность уже достаточно проявилась. А положение действительно тяжелое и, что обидно для властей, нет оснований утверждать, что мы-де  сейчас примем план и года через три решим проблему. Все понимают, что теперь бороться с последствиями своего же и своих предшественников недомыслия предстоит долго, может быть, десятилетиями. Надо набраться мужества и это признать.

 

Сколько среди футбольных фанатов участников неонацистких движений?

- Есть, но мало. Если говорить об организованных футбольных хулиганах, многие из них – расисты, но они всегда были далеки от ультраправой среды. Как структурированная среда, фанатская отделяла себя от ультраправых. Манежная площадь - первое крупное исключение. Барьер при этом скорее эстетический,  стилистический. Футбольные хулиганы привыкли считать ультраправых просто несерьезными бойцами. Поймать какого-нибудь несчастного дворника вдесятером, поломать ему кости - это как-то неспортивно. В глазах футбольных фанатов, предпочитающих баталии стенка на стенку, такие замашки заслуживали некоторого презрения. Но сейчас граница между этими группами существенно размывается. В принципе, думаю, ситуация пока еще обратимая. Но этим опять же кто-то должен заняться.

 

Долго было принято считать, что ультраправые – это окраина, представители низших социальных слоев населения. Но Манежная площадь показала, что это не совсем так.

- Даже совсем не так. Если посмотреть на тех, кто сел на скамью подсудимых за расистские преступления, это очень разные люди. Стилистически скинхед - европейский феномен, своего рода заимствование. Изначально он возник в британском варианте, там скинхед – «парень с бензоколонки», в тяжелых ботинках и рабочей куртке, то есть в дешевой одежде, да только у нас она дорогая. Здесь этот стиль был заимствован на уровне моды,  которая прямого отношения к расизму не имеет. Теперь мода меняется, есть уже и скинхеды-антифашисты.  Нельзя тут выставлять знак равенства.

 

Что значит скинхеды-антифашисты? Это же в представлении большинства нонсенс.

- Скинхед - это хулиганистый малый, который определенным образом одевается и слушает определенную музыку. Хулиган известного склада. В России большинство скинхедов нацистского толка,  это правда, но есть и красные скинхеды, и скинхеды-антифа, и аполитичные. Но вообще этот стиль устаревает. Это же молодежная среда: есть идеи, а есть мода - на музыку, на одежду, такие вещи могут совпадать, а могут и расходиться. Например, в начале 2000 годов ни один уважающий себя нацист не мог даже слышать рэп, это же негритянская музыка. А теперь и наци-рэп существует. Что-то изменилось в моде, но ничего не изменилось в головах, просто музыку ребята другую играют.

 

Вы как-то сказали, что российское общество - очень расистское. Чуть ли не с каждым днем усиливается разделение  граждан и на этнической, на религиозной почве. Насколько эта проблема преодолима вообще?

- Есть люди, которые не любят каких-то других людей по этническому признаку. Но этого сорта предрассудки весьма разнообразны. Если среди жителей произвольно выбранных областей провести опрос, вы убедитесь, что по каким-то совершенно местным причинам они распределяются по-разному.  Среди этнических татар и башкир мы тоже увидим, что они по-разному кого-то не любят. От такой враждебности человека сложно излечить, если уж он кого-то невзлюбил, то невзлюбил. Привить любовь ко всем и вся проблематично, но социально значимо, по каким критериям люди выбирают себе объект неприязни.

 

Но это особенно проявляется отношению к жителем Северного Кавказа и наоборот.

- Как именно наоборот? Неправильно так обобщать, что «русские и кавказцы не любят друг друга». Конечно, среди тех же жителей Москвы, которые совершенно по-разному идентифицируют себя в этническом смысле, многие не любят кавказцев. Есть и много жителей Кавказа разной этнической самоидентифкации, которые не любят этнических русских. Но, как правило, те же самые люди не любят и еще кого-то.

К счастью, еще нет разделения жителей страны на две партии - русскую и кавказскую.  Если мы до этого доживем, все станет гораздо хуже. Опасность реальна, но и торопить события не надо. У нас достаточно много группировок, которые объединяются для насильственных действий на почве русского национализма. Есть и группировки обычной местной шпаны. Возможно, они охотнее заденут человека с неславянской физиономией, но они просто шпана, в том их отличие от идейных нео-наци, которые осознанно выбирают себе цели. Точно так же  есть ребята северо-кавказского происхождения, которые, будучи всего лишь такими же гопниками, тоже предпочтут выбрать в качестве жертвы человека некавказского вида. Этому можно найти свои рациональные причины.

Пока это все носит хаотический характер индивидуальных хулиганских стратегий, дело плохо, но  еще не так ужасно. Ужасно, если появятся стабильные организованные группы выходцев, например, с Кавказа, которые будут систематически нападать на этнических русских. Такого рода группировки уже возникали, но пока это явления единичные. Если они размножатся, будет совсем худо: пойдет цепная реакция. Тут уже полиция может просто не справиться. К чему приведет такая эскалация насилия, я просто представить не могу, да и не я один. Власть, конечно, предпринимает какие-то меры, вопрос только в том, что быстрее срабатывает: их меры или общее нарастание ненависти в обществе.

 

Справка: По результатам мониторинга информационно-аналитического центра «СОВА», в 2010-м году жертвами расистского насилия в России стали 417 человек:

За неполные 3 месяца 2011-го  - 28


 

15 июля 2009 - 15 июля 2017

Natalia_290.jpg

Новый выпуск журнала "ДОШ"

2-64-2017.jpg

DIGEST_DOSH

Cover19.jpg

Женское приложение "ДОШ"

182017.png